Архив метки: Вера Красовская

Улыбнёмся: байки о Вагановой и других лицах петербургского балета

красовская балет сквозь литературуВ сборнике Веры Михайловны «Балет сквозь литературу» есть примечательное приложение «О далеком, о близком, о своем», где как раз собраны редкие истории, нередко отчасти легендарные. Это, по словам самого автора, «маленькая история» балета,  которая с лукавой улыбкой разнообразит историю фундаментальную и внушительно серьезную… Для вас — выдержки из этой книги.

 


 

«Как-то Агриппина Ваганова задала адажио на середине зала. И вдруг прервала  его ход. «Возьми кочергу и закрой вьюшку», — обратилась она к одной из учениц первого ряда. Та решила, что кочерга — это позиция ее рук, и попыталась  смягчить их контур. «Ты что, глухая? Я тебе сказала, возьми кочергу и закрой вьюшку», — повысила голос Агриппина Яковлевна. — «Вот, из-за какой-то Ильинской время теряем,мучаются все. Девочки, держите позу. Я не позволяла опускать ногу». Выждав еще, Агриппина Яковлевна встала с кресла, подошла к совсем оробевшей Ильинской и, мягко коснувшись ее плеча, указала на лежавшую у печки кочергу: «Девочка, милая, успокойся. Возьми кочергу, — подняла палец кверху, — и закрой вьюшку».


Балерина Нина Млодзинская была ослепительно красива, а ее холодного ума побаивались сослуживцы. На одном из «балеринских» уроков Агриппина Яковлевна спросила Млодзинскую:

-Нина. Вас лепят?

-Да, Агриппина Яковлевна. Вас тоже?

-Тоже. Но вас, говорят, голой?

-Да, голой. А вас — в шубе?


 

В первом акте балета «Пламя Парижа» восставший народ таранил бутафорским бревном ворота феодального замка. Однажды ворота распахнулись с первого попадания, но послушный музыке кордебалет продолжал мерно отступать, а потом с разбегу бить по утраченному препятствию. «Наш балет всегда ломится в открытые ворота», — усмехнулась сидевшая в публике Млодзинская.


… С дореволюционных времен сохранял место воспитателя на половине мальчиков старенький Иван Степаныч; он же преподавал математику. Сердясь на кого-нибудь из подопечных, он говорил: «Прекрати безобразие, получишь незаметное наказание». «Незаметным наказанием» был кол по математике.  К середине 1920-х годов участились налеты на школу всяческих комиссий. С ходу ломали укоренившиеся обычаи. Порядки закрытого учебного заведения заменялись всеобщим стандартом. Приход очередной комиссии чуть не обернулся бедой для Ивана Степановича. Поспешая по коридору мимо классов, он восклицал: «Черти, уроды — на репетицию!».  Члены комиссии не сразу поверили, что Иван Степаныч подразумевал не самих воспитанников, а персонажи, которых они изображали в опере Сергея Прокофьева «Любовь к трем апельсинам».

Памяти Веры Михайловны Красовской

В сентябре на выставочных стендах Санкт-Петербургской театральной библиотеки расположились книги из коллекции феноменальной женщины — балерины, балетного критика и историка Веры Михайловны Красовской

IMG_20150912_133026

IMG_20150912_133107
Только благодаря книгам я с ней и знакома (если это не слишком дерзко с моей стороны — считать заочные встречи знакомством, односторонним таким). Отдельные штрихи могут добавить воспоминания моих педагогов, которым довелось быть свидетелями будней этого человека,  разделять или не разделять её взгляды на балетное искусство, иметь общие интересы. 

Когда встречаю такую книгу (с дарственной надписью Веры Михайловны), то невольно ловлю себя на мысли, что жутко интересно узнать, о чем бы она написала сейчас

IMG_20150912_133215
«Театральной библиотеке с постоянной благодарностью. Ноябрь 1985. В. Красовская»