Улыбнёмся: байки о Вагановой и других лицах петербургского балета

красовская балет сквозь литературуВ сборнике Веры Михайловны «Балет сквозь литературу» есть примечательное приложение «О далеком, о близком, о своем», где как раз собраны редкие истории, нередко отчасти легендарные. Это, по словам самого автора, «маленькая история» балета,  которая с лукавой улыбкой разнообразит историю фундаментальную и внушительно серьезную… Для вас — выдержки из этой книги.

 


 

«Как-то Агриппина Ваганова задала адажио на середине зала. И вдруг прервала  его ход. «Возьми кочергу и закрой вьюшку», — обратилась она к одной из учениц первого ряда. Та решила, что кочерга — это позиция ее рук, и попыталась  смягчить их контур. «Ты что, глухая? Я тебе сказала, возьми кочергу и закрой вьюшку», — повысила голос Агриппина Яковлевна. — «Вот, из-за какой-то Ильинской время теряем,мучаются все. Девочки, держите позу. Я не позволяла опускать ногу». Выждав еще, Агриппина Яковлевна встала с кресла, подошла к совсем оробевшей Ильинской и, мягко коснувшись ее плеча, указала на лежавшую у печки кочергу: «Девочка, милая, успокойся. Возьми кочергу, — подняла палец кверху, — и закрой вьюшку».


Балерина Нина Млодзинская была ослепительно красива, а ее холодного ума побаивались сослуживцы. На одном из «балеринских» уроков Агриппина Яковлевна спросила Млодзинскую:

-Нина. Вас лепят?

-Да, Агриппина Яковлевна. Вас тоже?

-Тоже. Но вас, говорят, голой?

-Да, голой. А вас — в шубе?


 

В первом акте балета «Пламя Парижа» восставший народ таранил бутафорским бревном ворота феодального замка. Однажды ворота распахнулись с первого попадания, но послушный музыке кордебалет продолжал мерно отступать, а потом с разбегу бить по утраченному препятствию. «Наш балет всегда ломится в открытые ворота», — усмехнулась сидевшая в публике Млодзинская.


… С дореволюционных времен сохранял место воспитателя на половине мальчиков старенький Иван Степаныч; он же преподавал математику. Сердясь на кого-нибудь из подопечных, он говорил: «Прекрати безобразие, получишь незаметное наказание». «Незаметным наказанием» был кол по математике.  К середине 1920-х годов участились налеты на школу всяческих комиссий. С ходу ломали укоренившиеся обычаи. Порядки закрытого учебного заведения заменялись всеобщим стандартом. Приход очередной комиссии чуть не обернулся бедой для Ивана Степановича. Поспешая по коридору мимо классов, он восклицал: «Черти, уроды — на репетицию!».  Члены комиссии не сразу поверили, что Иван Степаныч подразумевал не самих воспитанников, а персонажи, которых они изображали в опере Сергея Прокофьева «Любовь к трем апельсинам».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

eighty three − = 75