Архив рубрики: Секреты мастерства

Секрет успеха для сочинителя балетной музыки от Артюра Онеггера

артюр онеггер«Одна балерина (из Оперы, коль вам угодно) предложила мне принять участие в утреннике, организованном Осенним салоном. Она выступала в маленьком балете, написанном Андре Хёлле и мною. Но, вполне естественно, «звезда» не может принести свой личный успех в жертву современной музыке. В итоге ее выступление заканчивалось под звуки трех мазурок Шопена. В конце представления одна дама, немного знакомая со мною, подошла ко мне и, стиснув мои руки, с волнением воскликнула: «Как восхитителен ваш балет! Да-да! Уверяю вас! Мне не вскружило голову, правда, его начало, зато три маленьких номера в конце…» «Как я одобряю вас, мадам, и какое доказательство непогрешимости вашего вкуса: то были три мазурки Шопена»  Я получил в ответ улыбку умиления: «Ах! Узнаю вас в этом… вы говорите так из скромности».


Артюр Онеггер. «О музыкальном искусстве: Заклинание окаменелостей / Я — композитор». М., 1979.

Об уроке Филиппо Тальони

Filippo_Taglioni
Филиппо Тальони
MarieTaglioniballerina
Мария Тальони. Неизв.художник

 

«Класс господина Тальони был посвящен только танцу. Мадемуазель Тальони работала по три-четыре часа в день. Обильный пот, изнурительная усталость, слезы — ничто не смягчало сердце этого отца, мечтавшего о славе для талантливой носительницы его имени… Подобно художникам великих эпох в живописи, г. Тальони-отец основал новую школу танца, совершенно отличную от стиля и от философской основы школы Гарделей и Вестрисов. В сущности, обе эти школы являли разительный контраст: Вестрис обучал изяществу, прельстительности; сенсуалист, он требовал подкупающих улыбок, почти бесстыдных позировок, почти непристойных положений. Мне нередко приходилось слышать его циничные обращения к ученицам:

— Ну-ка, душеньки мои, полюбезнее, пококетливее, являйте во всех движениях самую завлекательную вольность. Вы должны внушать страсть, чтобы и во время, и после ваших па партер мечтал согрешить с вами.

Школа, стиль и речи г. Тальони-отца говорили совсем о другом: он требовал грациозной легкости движений, воздушности, элевации и особенно баллона; но он не позволял дочери ни одного жеста, ни одного движения, пренебрегающих стыдливостью и приличиями…»


Из воспоминаний господина Луи-Дезире Верона (1798-1867) — управляющего Парижской оперой и издателя.